Андрей Пеньков о национальных особенностях преодоления коронавирусной эпилемии

нaциoнaльнaя oсoбeннoсть нaшeй мeдицины

В кoнцe янвaря, кoгдa мы стaли свидeтeлями бeспрeцeдeнтныx дeйствий в Китae, гдe в рeкoрдныe срoки стрoились бoльницы нa 1000 кoeк, в Укрaинe пoявилoсь oчeнь много "экспертов" по китайской ситуации. На бесконечных эфирах выступали какие-то политики и специалисты, которые пытались рассказать, что же это за новый вирус. При этом мы постоянно слышали, что у нас всё под контролем, и мы готовы.

Хочу акцентировать внимание именно на этом и подвергнуть анализу именно наше поведение. В Украине — много медуниверситетов, есть кафедры эпидемиологии, есть специалисты. Но вместо того, чтобы начать сбор информации и сформировать национальную аналитическую группу из числа профи, которые смогли бы составить рекомендации для правительства, — вместо этого мы слушали успокаивающие мантры о том, что всё хорошо и на майские можно будет кушать шашлыки. Тот локдаун, который был объявлен в Украине в марте, носил суперпревентивный характер, потому что заболеваемость в стране была очень низкой, практически нулевой. Но все видели Италию, видели ситуацию в Нью-Йорке, и, скорее всего, по согласованию с международными организациями было принято решение о всеобщем карантине по аналогии с европейскими странами.

Да, этот локудаун и проведенные мероприятия привели к тому, что заполняемость больниц поначалу носила медленный характер. Но что действительно нужно было сделать?

Конечно, нужно было заниматься стратегией: поднять все рекомендации международных организаций, которые были в открытом доступе, через национальную аналитическую группу начать сотрудничество со специалистами из разных стран… У украинских докторов — очень много связей и контактов за рубежом. Поэтому кроме протокола по лечению коронавирусной инфекции, который появился достаточно рано, мы могли бы разрабатывать стратегию превентивной борьбы, что не менее важно! Еще в феврале в разрезе ситуации в Ухане было понятно, что управлять пиком заболеваемости можно и нужно не только через непосредственно  карантинные мероприятия и, в частности, локдаун, но и с помощью других мер. Уже в марте-апреле стало понятно, что Южная Корея, Япония, Тайвань, Вьетнам, Таиланд, Сингапур имеют совершенно другие цифры заболеваемости, нежели, к примеру, европейские страны: у них, наученных птичьим гриппом, были моментально объявлены достаточно жесткие превентивные требования, куда вошли и масочный режим, и физическая дистанция. При этом, подчеркну, например, Корея, Сингапур не вводили жесткого локдауна по всей стране такого, как в Ухане, когда мы видели пустые улицы и никому нельзя было выходить из дома. В Южной Корее использовали так называемые локальные локдауны и работали с кластерами заболеваемости.

Весной уже была масса примеров и исследований того, насколько медленнее растет заболеваемость в тех странах, где практикуют масочный режим. У нас же в это время в соцсетях разгорался многомесячный ожесточенный спор об эффективности масок. Я считаю, сам этот факт тоже должен быть серьёзно изучен: почему в ситуации, когда эффект масочного режима был очевиден, наши соотечественники с таким недоверием относились к этой информации и предпочитали вести себя противоположным образом?

В ситуации, которая сложилась, правильно было бы работать со всем населением страны, стремясь к тому, чтобы масочный режим на какое-то количество месяцев, а может быть, и пару лет стал частью нашей культуры, — как маски стали частью культуры стран Юго-Восточной Азии. Получается, что не был проведен анализ, не были сделаны выводы, никто не работал с населением в информационном пространстве. Хотя на деле это такие простые мероприятия: масочный режим, социальная дистанция, дезинфекция, отсутствие массового скопления людей, будь то свадьбы в ресторанах или службы в церкви. Всё пространство вокруг сейчас, в пандемию, должно быть организовано таким образом, чтобы мы минимально контактировали друг с другом. Даже если соблюдать все эти мероприятия, мы бы все равно имели рост заболеваемости, но количество заболевших одномоментно не было бы таким большим.

Почему в Западной Европе с начала осени наблюдается резкий всплеск заболеваемости? Потому что они снова начали жить, как до коронавируса. Испания, Франция – это пляжи, отдых… Если бы они проявляли осторожность, то, возможно, сегодня не было бы таких цифр заболеваемости.

Если говорить о той ситуации, которую мы имеем на сегодня, и о рекомендациях Всемирной организации здравоохранения – то, еще раз повторюсь, любой локдаун должен идти в связке с полным установлением масочного режима. Люди соблюдают дистанцию, люди дезинфицируют руки, действует запрет на массовые скопления – тогда, возможно, локдаун даст эффект.

Если бы люди поняли и приняли, что изменённая модель поведения способна предотвратить широкое заражение людей, и мы таким образом не выйдем, условно говоря, из зелёной или оранжевой зоны, и будем успевать лечить пациентов, и относительно спокойно дождемся вакцинации, и не потеряем огромное количество жизней, — я верю, что люди пошли бы на те неудобства, которые связаны с масками и соблюдением социальной дистанции.

Когда я слышу: "Вот, этот карантин, я не могу сидеть дома, я не могу терпеть таких ограничений", — моя психика не выдерживает. История человечества насчитывает несколько десятков тысяч лет, оно еще в 19 веке жило без канализации, водопровода и любых других удобств. Но люди влюблялись, размножались, создавали шедевры, рисовали картины, пытались выживать, хотя в Берлине в середине 19 века каждый четвертый человек в возрасте до 30 лет умирал от туберкулеза. А тут ты сидишь у себя дома в тепле, с интернетом, телевизором, женой, детьми — и тебе уже плохо от ограничений, и ты уже ненавидишь весь мир. Вот давайте представим, что происходило на Востоке страны, когда летали снаряды, фугасы, люди прятались в погребах. У кого-то из тех, кто прячется в бомбоубежище во время обстрела, появляется негодование от того, что приходится сидеть в бомбоубежище? Человек же понимает в экстремальной ситуации, что это спасает ему жизнь. Почему же сейчас люди не хотят понимать, что маска и другие карантинные мероприятия могут спасти жизни, их собственные или чужие?

Второй момент, где у нас произошел серьезный провал, — это тестирование и изоляция. Во всех цивилизованных странах проводится жесткая изоляция заболевших, и контактные тоже изолируются. Почему у нас этого не произошло? Потому что правительство должно было обеспечить контактных людей больничными, но ни правительство, ни работодатели не посчитали эту тему важной.

Третий момент: очень уязвимыми оказались медицинские работники. Вспомните, что творилось поначалу со средствами защиты. Медикам помогали волонтеры, иногда врачи вынуждены были покупать это всё за собственные деньги и так далее. Возникает закономерный вопрос: почему в государстве не занимались стратегическим планированием, не было аналитической группы совместно с МВД, ГосЧС, финансистами, медиками,  не была разработана стратегия для всей страны? Это коронавирус. Он, конечно, неприятен, но давайте на минутку представим, что мы здесь столкнулись бы с вирусом Эбола. В этом случае только крайне жёсткие карантинные меры могли бы сохранить людям жизни. А у нас даже велись разговоры из серии "Коронавирус? Ну ничего страшного, разгрузится Пенсионный фонд". Как это так? Речь идет о моих или ваших дедушке, бабушке, папе, маме. Считаю, что такое отношение тоже заслуживает очень серьезного анализа и дискуссии. Почему люди так пренебрежительно относятся к своей жизни и своему здоровью и еще более пренебрежительно — к жизни и здоровью других? В результате человек пренебрегает всеми правилами защиты, рискует сам и подвергает риску других.

Это не просто невежество — это агрессивное невежество. Чем отличается невежество от агрессивного невежества? Невежество – это когда человек не знает, но он хочет знать. Агрессивное невежество – это когда человек не знает, но считает, что знает, и при этом уверен, что его мнение абсолютно правильное.

И наша беда состоит в том, что сегодня нет никаких инструментов для противодействия этому. Через свои аккаунты в соцсетях человек несет свои идеи и мнения. Алгоритмы этих соцсетей подтягивают к нему таких же "единомышленников". Человек видит, что он не один такой: оказывается, его точка зрения имеет поддержку. Результат — образуется такая себе микрогруппа, члены которой считают, что земля плоская. Их уже не переубедишь: они живут в своём мире, и работать с ними — невозможно.

Четвертый провальный момент, и это самый главный вопрос, который меня волнует. За 8-9 месяцев пандемии ни наше общество, ни медицинское сообщество так и не поняли, с чем имеют дело, что это за болезнь и как её лечить.

Протокол лечения от МОЗ на местах не выполняется, отсутствует рациональный протокол для первичного звена.  Мы видим просто безумное и неоправданное назначение антибиотиков и огромного количества препаратов, которые нигде и никогда не опробовались, не применялись и не рекомендовались – ни на международном, ни даже на местном уровне. Хотя ряд качественных исследований и мировая практика в вопросе лечения covid — уже есть, она постоянно обновляется.

Почему полагаются на антибиотики как на панацею? Вероятно, потому, что у нас никто не несёт ответственности за их назначение. У меня есть версия: всех пугает диагноз "пневмония", который стал получать каждый пациент после КТ: "матовые стёкла, двусторонняя пневмония". Сегодня медикам уже понятно, что эта пневмония по своей природе — такой процесс, который вообще не лечится антибиотиками. Но звучит диагноз "пневмония", и врач думает: "Не назначу антибиотик, с пациентом что-то случится, и я буду виноват". Хотя в протоколе Всемирной организации здравоохранения прямо сказано, что ковидная пневмония антибиотиками не лечится.

Но национальная особенность нашей медицины состоит в том, что каждый может делать то, что считает нужным. При этом с другой стороны, ни один врач не может в открытую использовать экспериментальные методы лечения, которые уже исследованы за рубежом, потому что в стране нет процедуры, позволяющей использовать те или иные виды терапии как экспериментальные.

Как любой человек может обезопасить себя — кроме масок и дистанции? Если мы говорим о профилактике, то нужно понимать, что люди с хроническими заболеваниями переносят covid тяжелее. Тем не менее, сегодня точно известно, что и молодые здоровые люди могут иметь тяжелые формы заболевания. Никто не знает, по какому пути будет развиваться данное заболевание в каждом конкретном случае. Люди, которые имеют те или иные дефициты, имеют большую склонность к заболеванию коронавирусом. Конечно, было бы совершенно не лишним, чтобы вы задумывались над тем, какой образ жизни ведете, достаточно ли отдыхаете, что вы едите и обеспечены ли нужными минералами и витаминами при помощи естественной диеты, есть ли необходимость восполнять какие-то дефициты. Зимой стоит контролировать уровень витамина  D. Оптимальная суточная доза витамина D — 2000 единиц в зимнее время; во время пандемии и в сезон гриппа доза в 2000 единиц — совершенно безопасна. Детскую дозу стоит обсудить с педиатром, с 12 лет она может соответствовать взрослой норме.

Если вы все же заболели, нужно чётко понимать, коронавирус это или нет. Если есть подозрение, стоит сдать тест. Если в семье заболели все — достаточно сдать тест только одному человеку, и потом лечение коронавирусной инфекции должно исходить из учета рисков течения этого заболевания конкретно у вас и членов вашей семьи. Хорошо бы, чтобы это было под контролем врача.

По поводу пожилых людей – им стоит максимально ограничить контакты. Было бы идеально, если бы пожилые люди жили отдельно от своих более молодых родственников.

Что касается детей и посещения ими школ и садиков. В сентябре мы повели детей в школы — и после этого произошел всплеск заболеваемости. На мой взгляд, было бы логичным перевести хотя бы старшие классы на дистанционное обучение.

Маленькие дети являются не очень злостными распространителями, тем не менее, они могут принести домой коронавирус. Нужно смотреть на эпидобстановку. Если заболевших становится настолько много, что медицина не справляется, — надо закрывать и все садики: это же не только контакт внутри детского сада — это дорога до детского сада, маршрутное такси, метро.

Касательно перспектив. Сегодня в Украине мы не знаем реального количества заболевших, но, судя по некоторым признакам, мы выходим на некое плато. Не стоит ориентироваться на количество положительных тестов и эту статистику. У меня есть единственный показатель — это наполненность больниц. Нагрузка на них в последнее время – высокая, но не зашкаливающая. Нет такого, что люди умирают на улицах или дома потому, что в больницах нет мест. Большинство людей, требующих госпитализации, — госпитализируются. Возможно, дело в том, что отчасти научились делать что-то амбулаторно.

Итог — коллективный иммунитет потихоньку формируется. Думаю, сейчас он в районе 30%, может, даже чуть больше. О его формировании можно будет говорить, когда показатель достигнет 60-70%. После того, как количество переболевших достигнет 40%, начнётся замедление распространения. Но нужно понимать, что есть точки на карте, где еще вообще никто не болел, какие-то отдаленные села, а есть места, где уже переболели 40% населения.

Но в целом хочу отметить, что понятие коллективного иммунитета было внедрено в связи с вакцинацией: его формирование достигается вакцинацией, а не путем принудительной болезни. Ситуация с вакцинацией против коронавируса в Украине пока туманна.

По поводу иммунитета. Многие специалисты согласны с выводами, что у большинства переболевших людей сформируется длительный иммунитет, который будет у них, возможно, годами. Повторные случаи заболевания крайне редки.

Но при этом мало обсуждаются осложнения, которые возникают у людей после заболеваний. И часто ухудшение состояния здоровья трактуется именно как повторная заболеваемость. Сейчас специалисты говорят о  том, что коронавирус может сохраняться в резервуарах центральной нервной системе, кишечнике,  в связи с чем могут быть моменты реактивации старого вируса, что вызовет ухудшение самочувствия. Многое в этом вопросе еще не изучено.

Финализируем. Коронавирус — это заболевание, которое требует к себе серьёзного отношения и может приводить к очень обширным симптомам. 10% людей остаются с очень серьезными осложнениями спустя 12 недель и до 9 месяцев (это горизонт наблюдения за постковидным синдромом) после перенесенного заболевания. Во многих странах открыты постковидные клиники, где лечатся люди, перенесшие covid. Такие люди, безусловно, есть и будут в Украине. Это та категория пациентов, которая будет требовать очень серьезной реабилитации, и нам нужно быть готовыми к тому, что для них потребуются дополнительные программы реабилитации и лечения.


Источник: Status Quo

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.